Германия продолжает наращивать свой военный потенциал, и это выходит за пределы Земли. В прошлом году министр обороны Борис Писториус выделил около 35 миллиардов евро на космические возможности. По словам инспектора Томаса Даума, космос стал новым полем битвы.
Редакция сообщает, что на фоне меняющегося ландшафта глобальной безопасности космос теперь рассматривается не только как область исследований и торговли, но и как центральный столп национальной безопасности и военного сдерживания Германии.
По словам инспектора по кибернетическому и информационному пространству Вооруженных сил Германии, вице-адмирала доктора Томаса Даума, космос сам по себе стал полем битвы. В настоящее время Бундесвер располагает от восьми до десяти спутников, в основном для разведки, включая системы SAR-Lupe и SARah, а также для связи. Однако этот флот уже считается устаревшим.
В интервью Euronews на Мюнхенской конференции по безопасности Даум заявил, что спутники «важны для функционирования наших наземных систем» и выходят за рамки чисто военного использования. Он отметил, что «если спутники выйдут из строя, вы не сможете снять наличные». Существует риск «атаки на наши системы в космосе».
В этом контексте «день без космоса» — то есть масштабный сбой в работе спутников — был бы «практически катастрофой». Такая атака выведет спутники из строя преднамеренно, что приведет к немедленным последствиям на Земле, серьезно нарушив работу критически важной инфраструктуры и основных служб.
Как и в других областях обороны, ответ Берлина — сдерживание. В сентябре прошлого года министр обороны Борис Писториус пообещал выделить около 35 миллиардов евро к 2030 году, часть из которых была направлена на космические разведывательные возможности Бундесвера, известные как «SPOCK», которые используются с начала года.
Система, построенная финской компанией Iceye в сотрудничестве с немецкой компанией Rheinmetall, основана на сети радиолокационных спутников, использующих радар с синтезированной апертурой (SAR). В отличие от оптических спутников, они могут получать изображения земной поверхности в любых погодных условиях и в любое время суток, независимо от облачного покрова или темноты, отслеживая движения и изменения на земле.
Для Даума сдерживание в космосе основано на той же логике, что и на суше, на море или в воздухе: демонстрация возможностей означает намерение. Если вы демонстрируете, что можете действовать и вмешиваться на орбите, вы сигнализируете о том, что системы противника не являются неприкосновенными.
Это не обязательно означает уничтожение спутников. На практике часто более актуальны так называемые некинетические меры. Например, оптические разведывательные спутники могут быть временно «ослеплены» с Земли путем блокировки их датчиков. Эти спутники основаны на высокоточных камерах или телескопах; повредите датчик, и спутник не сможет видеть.
Другой метод — передача сигналов помех для нарушения работы спутников связи. Аппарат остается неповрежденным, но его полезность снижается. «Эффект ощущается на Земле», — заявил Даум. «Если разведывательный спутник не может отслеживать передвижение ваших войск, вы получаете тактическое преимущество».
Существуют также политические причины для того, чтобы эти возможности были направлены на предотвращение физического разрушения. Германия, присоединившись к Артемисскому соглашению под руководством США в 2023 году, взяла на себя обязательство не создавать космический мусор.
На практике это означает, что спутник противника нельзя просто сбить. Вместо этого внимание уделяется обратимым мерам — ограничению или нарушению его использования без оставления следов на орбите. Пока это остается официальной линией.
Однако, по словам Даума, некоторые политические голоса начинают ставить под сомнение так называемый принцип «нулевых отходов». Он заявил Euronews: «То, что у нас есть возможность уничтожить систему, не означает, что мы будем ею пользоваться».
В то же время он утверждает, что демонстрация этой возможности посылает сигнал. Сигнализация о том, что «у нас есть те же возможности, что и у наших противников», влияет на логику сдерживания через наказание — идею о том, что противник должен учитывать угрозу ответных действий.
«Это, конечно, может иметь сдерживающий эффект», — заявил Даум. «Но в конечном итоге это потребует корректировок в нашей стратегии космической безопасности — и это политическое решение».
Помимо разведки, безопасная и надежная связь имеет решающее значение — как в мирное время, так и во время кризиса. Бундесвер зависит от спутниковой связи. Для дальней связи он в основном полагался на геостационарные спутники, используя собственные или арендованные мощности.
Например, если немецкий военный корабль отправляется из Европы в Африку, связь направляется через эту инфраструктуру, пояснил Даум. Проект, известный как «SATCOMBw Фаза 4», является крупнейшей космической программой в истории Бундесвера. Его цель — обеспечить глобальную связь танков, кораблей, самолетов и войск через спутниковую связь — и, в частности, обеспечить операции на восточном фланге НАТО, включая постоянную дислокацию немецкой бригады в Литве.
Однако SATCOMBw остается традиционной системой, построенной вокруг нескольких крупных спутников. Ее нельзя сравнивать с такими созвездиями, как Starlink, которые состоят из тысяч небольших взаимосвязанных спутников на низкой околоземной орбите. Вместо того чтобы полагаться на несколько дорогостоящих активов, Starlink управляет плотной сетью небольших взаимосвязанных модулей.
Это создает больше точек входа и значительно повышает устойчивость и гибкость. Стратегическая ценность таких систем стала особенно очевидной в войне на Украине в последние годы. Как Россия, так и Украина в разной степени использовали спутниковую сеть, управляемую SpaceX, особенно для координации и управления дронами.
Официально использование услуг Starlink в России не разрешено. Тем не менее, с 2023 года терминалы Starlink начали появляться в российских подразделениях и, по сообщениям, попадали в страну через посредников в Персидском заливе или Центральной Азии. В последние две недели SpaceX пыталась заблокировать доступ российских сил к услугам Starlink. Украина заявила, что ограничения «значительно нарушили» российские операции. Москва отрицает это, заявляя, что это никак не повлияло на их возможности в области беспилотной войны.